— Разумеется!

— Ну а я совершенно другого мнения!

— Какого же? — небрежно спросил индеец, прислонясь к стволу ясеня, чтобы перевести дух.

— Я думаю, — отвечал Брут, тоже останавливаясь, — что при небольшом терпении с твоей стороны наше дело удалось бы вполне. Я готов поклясться, — прибавил он с глубоким убеждением, — что в ту минуту как водопад был освещен до самой вершины, я заметил среди двух кедров золотую корону. Теперь спрошу тебя, кто же может носить золотую корону в этих лесах, кроме водяного духа?

— Ты ошибаешься, тебе просто почудилось…

— Я не ошибаюсь и убежден также, что прилетевшие камни были вовсе не камни, а кусочки золота, которые нам бросила сирена с вьющимися волосами.

— И ты позволил мне уйти от этого места! — с жаром воскликнул индеец, потрясенный словами негра.

— Мы сожгли наш последний кусок трута, так что не смогли бы снова развести огонь. При этом я опять слышал рев этих негодных тигров и вспомнил, что завтра утром у нас будет достаточно времени, чтобы подобрать золото.

Индеец ничего не ответил и снова пустился в путь, негр последовал за ним, как тень. Вдруг Косталь остановился и воскликнул, ударив себя по лбу:

— Завтра утром мы не успеем подобрать золото, да и теперь, — прибавил он беспокойным тоном, — мы хорошо сделаем, если как можно скорее выйдем из ущелья.

— Почему же? — поспешно спросил негр, смертельно испуганный беспокойством, которое слышалось в голосе Косталя.

— Сегодня новолуние, а я и забыл, что в это время года, именно в новолуние, реки разливаются и затопляют наши поля. Ты знаешь, что наводнение накатывается внезапно. Может быть, ты уже слышишь вдали его глухой шум?

— Благодаря Богу, нет! Пока я слышу только шум водопада; но поспешим, если нам угрожает опасность.

— Как только мы выберемся из этого ущелья, нам уже нечего особенно опасаться, — сказал Косталь. — Любая верхушка дерева послужит надежным убежищем, если наводнение захватит нас врасплох; здесь же мы наверняка погибнем.